Желание отца и миссия дочери: выразить раскаяние за войну Японии против Китая

Токио, 16 сентября /Синьхуа/ -- "Хотела бы я, чтобы мой отец хоть немного рассказал мне о том, что именно он делал в Китае", -- сказала 79-летняя Аяко Курахаси, стоя у надгробного памятника, на котором высечены слова раскаяния ее отца, на кладбище в поселке Йосиока префектуры Гумма в Японии.

Отец Аяко Курахаси -- Юкити Осава -- служил в военной полиции японской Квантунской армии во время вторжения Японии в Китай. Он проходил службу в ряде мест, включая Тяньцзинь, Пекин и Дуннин в провинции Хэйлунцзян на северо-востоке Китая.

ЖЕЛАНИЕ ВЫСЕЧЬ СЛОВА РАСКАЯНИЯ НА КАМНЕ

Когда в 1945 году Япония капитулировала, Юкити Осава попал в плен к советским войскам, но сумел сбежать и в конце концов вернулся в Японию.

В 1986 году, умирая, Юкити Осава взял у подушки листок бумаги. "Он протянул мне записку и сказал: "После моей смерти пусть на моем надгробии высекут эти слова", -- вспоминает Аяко Курахаси.

"Я прослужил в бывшей японской армии 12 лет и восемь месяцев, 10 из них -- младшим офицером сухопутных войск, дислоцированных в Китае /бывший прапорщик военной полиции/... Я участвовал в агрессивной войне и глубоко раскаиваюсь во всем, что сделал с китайским народом. Мне остается лишь принести китайскому народу свои глубочайшие извинения", -- говорилось в записке.

По словам Аяко Курахаси, отец говорил ей, что сожалеет о своем участии в агрессивной войне против Китая в качестве военного полицейского и хотел, чтобы на его надгробии были высечены его слова раскаяния, но никогда не рассказывал о том, что именно делал в Китае.

Ее дядя и старший брат были категорически против этой идеи, считая, что это опозорит семью.

"За что именно отец считал необходимым покаяться?" Этот вопрос не давал покоя Аяко Курахаси.

В поисках ответа она связалась с бывшим офицером военной полиции, который служил вместе с Юкити Осавой. Аяко Курахаси рассказала ему о предсмертных словах раскаяния своего отца и попросила рассказать, что тот делал в то время.

"Когда он увидел фотографии моего отца в последние годы его жизни, его переполнили эмоции, однако он так и не рассказал о том, что происходило тогда", -- говорит Аяко Курахаси.

Так и не получив ответа на свои вопросы, она начала посещать занятия и семинары, посвященные истории агрессивной войны Японии против Китая. Благодаря этому она познакомилась с Ли Сучжэнь, исполнительным заместителем председателя Китайско-японской ассоциации по изучению устной истории и культуры и заслуженным профессором Чанчуньского педагогического университета в провинции Цзилинь на северо-востоке Китая.

"Японская военная полиция обладала широкими полномочиями на проведение арестов", -- говорит Ли Сучжэнь, добавляя, что отец Аяко Курахаси мог быть замешан в серьезных преступлениях, и это объясняет, почему он хотел покаяться.

7 сентября, Йосиока, Япония. Аяко Курахаси стоит у надгробного памятника, на котором высечены слова раскаяния ее отца перед китайским народом, на кладбище в поселке Йосиока в японской префектуре Гумма. /Фото: Синьхуа/

МОЩНЫЙ ИНСТРУМЕНТ РЕПРЕССИЙ

По мнению японского историка Сэйи Мацуно, научного сотрудника Международного института исследования проблем мира при Университете Мэйдзи Гакуин, роль военной полиции в японском вторжении в Китай имеет решающее значение для понимания истории войны.

"Военная полиция уже присутствовала в Китае на момент создания Квантунской армии", -- заявил он на днях в Токио агентству Синьхуа. "По мере расширения японской агрессии после Инцидента 18 сентября 1931 года и Инцидента на мосту Лугоуцяо 7 июля 1937 года подразделения военной полиции были развернуты в различных частях Китая", -- добавил ученый.

Сэйя Мацуно, который на протяжении многих лет изучает современную историю Японии и японскую агрессию против Китая, продемонстрировал корр. Синьхуа копии исторических документов, которые он собрал.

Среди них было и Положение о полевой службе /"Сакусэн Емурэй"/, утвержденное Министерством армии Японии в 1940 году. Сэйя Мацуно указал на раздел об обязанностях военной полиции, которые включали охрану военных секретов, поиск шпионов, цензуру коммуникаций и СМИ, а также подавление гражданского населения, считавшегося "враждебным" -- в том числе тех, кто сопротивлялся японской армии или отказывался сотрудничать с оккупационными силами.

"Военная полиция выступала в качестве клешней и авангарда японской армии в подавлении местного населения во время японского вторжения и оккупации. У них были огромные полномочия, это была очень страшная организация", -- заявил ученый.

Сэйя Мацуно также продемонстрировал копию секретного доклада подразделения военной полиции Квантунской армии. В документе говорилось, как следует поступить с человеком, подозреваемым в шпионаже. Полицейские сочли, что данный человек не представляет ценности для "обратного использования" -- то есть вербовки в качестве японского агента -- и рекомендовали подвергнуть его "специальной пересылке".

Как пояснил историк, это означало отправку в "отряд 731". Данное подразделение, официально известное как Департамент профилактики эпидемий и очистки воды Квантунской армии, проводило ужасающие эксперименты на людях, а также создавало и применяло биологическое и бактериологическое оружие во время Второй мировой войны.

Отец Аяко Курахаси служил в военной полиции в звании прапорщика. По словам Сэйи Мацуно, прапорщики военной полиции, как правило, командовали подчиненными в ходе операций на местах и Юкити Осава, возможно, участвовал в розыске, арестах и подавлении лиц, сопротивлявшихся японским войскам.

ДОЧЬ В ПОИСКАХ ИСТИНЫ

Аяко Курахаси помнит своего отца суровым человеком. Но однажды во время просмотра телепередачи об агрессивной войне Японии против Китая Юкити Осава заплакал.

"Он сказал, что было два типа людей. Некоторые перед смертью громко плакали и кричали и умоляли сохранить им жизнь. Но были и другие, которые, даже когда их собирались убить, решительно смотрели перед собой", -- вспоминает Аяко Курахаси. "Я думаю, что мой отец, должно быть, глубоко страдал, вспоминая людей, которые были убиты ими", -- говорит она.

Аяко Курахаси не смогла точно узнать, чем занимался ее отец в Китае. Однако она сберегла в сердце его желание оставить после себя публичное заявление о раскаянии.

После смерти ее старшего брата, который выступал против установки надгробного памятника, Аяко Курахаси написала племяннику и получила его согласие.

В 1998 году в уголке семейного кладбища было установлено отдельное надгробие с полным текстом раскаяния ее отца, высеченным на камне. Последнее желание Юкити Осавы наконец-то исполнилось.

Аяко Курахаси несколько раз ездила в Китай, чтобы выразить раскаяние своего отца. Она посетила Музей Войны сопротивления китайского народа японским захватчикам, Музей памяти жертв массовой резни в Нанкине и другие места.

Материалы, касающиеся японского вторжения в Китай, произвели на нее глубокое впечатление. "Каждое место оказало на меня огромное влияние", -- отмечает Аяко Курахаси.

Пожилая женщина, которая раньше работала учительницей в средней школе, считает, что японское общество недостаточно задумывается об истории Второй мировой войны. По ее словам, ученикам могут рассказывать о местах, где дислоцировались японские войска, но часто не говорят подробно, что они там делали.

Аяко Курахаси надеется, что Япония задумается над историей своей агрессии, а высеченные на надгробном памятнике слова раскаяния ее отца станут более широко известны.

В связи с усилением в Японии правых сил и возрождением "нового милитаризма" Аяко Курахаси все больше беспокоится, что надгробие могут преднамеренно повредить. Поэтому в нынешнем году она решила подарить копию надгробного памятника Чанчуньскому педагогическому университету.

"Говорят, с глаз долой -- из сердца вон. Я не хочу, чтобы эта поговорка однажды стала реальностью", -- отмечает Аяко Курахаси.

"Я искренне надеюсь, что этот надгробный памятник никогда не будет разрушен и останется здесь навечно, напоминая об исторической правде и оберегая мир во всем мире", -- добавляет она.